Порог

Когда Мира Соколова впервые увидела корабль «Порог», он не показался ей красивым.

Красивыми бывают старые парусники на музейных голограммах.

Красивыми бывают марсианские купола на закате, когда пыль висит в воздухе, как красное золото.

Красивыми бывают лунные сады, если смотреть на них изнутри, не вспоминая, сколько людей сошло с ума в первых подземных модулях.

А «Порог» был другим.

Он висел внутри выеденного астероида, как тёмная кость в грудной клетке мёртвого зверя.

Вокруг него медленно двигались краны, ремонтные дроны и зеркальные платформы.

Они выглядели крошечными насекомыми рядом с корпусом корабля.

Сам корпус не блестел.

Не переливался.

Не пытался нравиться.

Матовый, графитовый, с длинными разрезами стабилизаторов, он казался не машиной, а решением, которое уже принято за всех.

За прозрачной стеной наблюдательного зала вращалась внутренняя поверхность астероида-верфи.

В камне были врезаны жилые сектора, доки, фермы, склады льда, шахты реголита и длинные линии солнечных приёмников.

Вдалеке горела звезда.

Не как точка.

Не как символ на детском рисунке.

Солнце здесь было огромным, бело-золотым давлением, от которого даже защищённые стёкла слегка темнели.

Мира стояла перед ним в сером костюме комиссии и держала в руке тонкую пластину доступа.